Перейти к блогу Русского Объединенного Национального Альянса
http://stmvl.livejournal.com

RONAINFORM (Подписка РОНА "Вконтакте")
http://vk.com/ronainform

Подать прошение на вступление в ряды РОНА:
http://vk.com/topic-45384782_28897710


Русский Объединенный Национальный Альянс сегодня – это сплоченная команда единомышленников, объединяющая молодежь, которая неравнодушна относительно ситуации, сложившейся в нашей стране. За нами не стоит каких-либо внешних фигур, нами движет главное – желание действовать на благо России, которую мы хотим видеть передовым европейским правовым государством.

Координационный форум Русского Объединенного Национального Альянса

Новостная лента, обсуждения, аналитика
Текущее время: 10-12, 01:40

Часовой пояс: UTC + 4 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение
СообщениеДобавлено: 13-01, 02:30 

Зарегистрирован: 27-07, 02:42
Сообщения: 2363
Дорогие соратники! Что за привычка образовалась в 21 веке у евразийцев называть всех инакомыслящих нацдемами, прозападниками, жидами и прочими?..

А вот что подразумевается под самим "евразийством"? За что борются его активисты в конечном счете?

Оказывается, со слов их самих, они борются за русский мир и русскую идентичность, самобытность. Они воспринимают нынешнее правительство как либерально-западный проект, детище, развращающее современную молодежь и заставляющее забыть все русское, русские традиции, русскую культуру.


Но вот что интересно, на самом деле всё оказывается практически совсем наоборот. Один из идеологов евразийства философ и писатель Лев Гумилев открыто, совсем не стесняясь, утверждал, что русский народ есть азиатский этнос, что русским ближе тюрки и монголы, нежели европейцы и другие славяне, в том числе и поляки, чехи и т.д.

По его мнению, мы, имея такую комплементарность с тюрками, уграми и монголами, сохраняем свою самобытность, свою русскость, потому что, если следовать евразийству, Русь жива тогда, когда она является этнической.

Однако если мы говорим о русской "самобытности", о русском изначальном этносе и ареале его обитания, то извольте уточнить, наша государственность пусть начинается в 862 году с приходом к власти Рюриковичей, они являлись язычниками, а Русь языческой, самобытность славянской крови на территории восточной Европы с расчетом на собственные силы (Новгород и Киев - это европейские города). А вот с крещением княгини Ольги, давшим толчок к крещению всей Руси в 988 году, наша самобытность, в том понимании, в котором ее видят евразийцы (но ни в коей мере не те, кто считает Россию частью Европы) была ликвидирована, и говорить о "самобытности" можно только подразумевая изначальную языческую Русь, не ориентировавшуюся ни на Запад, ни на Восток - это и есть свой "особый путь", русская самобытность.

Но никак нельзя говорить о русской самобытности (опять же, в понимании евразийцев), подразумевая Православную Россию. Христианство мы переняли у крупнейшей на то время Европейской Державы - Восточно-Римской Империи (Византии). И фактически в 988 году Русь переняла частичку западной цивилизации. С принятием Христианства на Руси исчезла самобытная языческая культура. На жизнь и сознание общества стала влиять другая, совершенно новая для русичей, религия.

И тем не менее, Русь выбрала движение на Запад, несмотря на то, что был выбор пойти на Восток к азиатам и принять ислам (От Волжских Булгар), но такого не произошло и мы переняли частичку западной культуры.

Принятие Христианства, безусловно, вывело Россию на внешнеполитическую арену, и наше государство получило некоторый престиж и почет. Нашим союзником по строительству храмов и во многом другом оказалась Византийская Империя.

Но вот загвоздка. Большинство современных евразийцев являются Православными Христианами, т.е. языческую самобытность они так же презирают, как и западничество. Во времена еще языческой «самобытной» Руси княгиня Ольга отправилась на Запад в Царьград, где и крестилась в 955 году. То есть ориентир она сделала на Запад и стала первой в то время влиятельной Христианской, по сути, ее крещение в частности и подтолкнуло к крещению и всю Русь в 988 году.

Этот исторический промежуток в истории России должен наглядным образом указывать на естественное отклонение Руси от своей «самобытности» в пользу западничества. Смело можно сказать, что Российский Император Петр Первый был далеко не первым западником в России, и никакую русскую культуру он не мог уничтожить (если говорить о самобытной, исконной), поскольку сознание русского общества изменилось еще 988 году, задолго до реформ Петра.

Как мы сами можем наблюдать, псевдосамобытность с примесью презрения к западу и всему западному влечет нас к серьезным противоречиям, и, в конце концов, эти самые противоречия приведут нас к упадку и идеологическому тупику. Вся философия евразийства пронизана ложью. По крайней мере, говорить о русской самобытной культуре можно без образа врага, или об этом могут говорить как раз таки язычники, основываясь на истории ранней, дохристианской Руси, но никак не могут говорить о самобытном укладе русского мира Православные Христиане, чья религия пришла к нам от западной Византийской Империи. Это самое глубокое заблуждение современных евразийцев.

Второе глубокое противоречие евразийского монархическо-православного круга заключается в том, что нельзя признавать историю нашей страны неразрывной, нужно уметь отделять оккупацию от истории Отечества.

Нельзя признавать историю СССР историей России и сотрудничать с коммунистическими извергами (как называл их святейший патриарх Тихон), это противоречит и Православной Вере и идеологии монархизма. Достаточно вспомнить анафему последнего досоветского патриарха Тихона. Согласно которой все предатели, признающие советскую власть, будут прокляты. То есть мы как Православный люд не можем признать СССР частью русского мира или назвать историю Советского Союза Российской историей. Сделать этого мы не можем! Но зато, основываясь на революционной деятельности красных вождей во время Первой Мировой войны или, как правильней называть Второй Отечественной, на полях сражений которой наши предки отдавали за Веру, за Царя, за Отечество свои жизни. Основываясь на подрывной деятельности и дезертирстве красных за незаконную попытку вооруженного захвата власти и, наконец, за попытку полного уничтожения Православной Церкви и казацкого населения декретами Ленина (Бланка) и Бронштейна, за подавление контрреволюционных действий и за запрет инакомыслия, за введение диктатуры пролетариата и введение богохульного идолопоклоничества красным вождям, за подавление русского патриотизма и национализма - клеймления любови к своей родине и нации ксенофобией, шовинизмом. За все это мы должны признать коммунистический строй запретным и экстремистским, а всех последователей - экстремистами за пропаганду действий против прав и свобод граждан, за пропаганду действий против человечности, приведшую к гибели миллионов людей. За разжигание меж- классовой и национальной розни и оскорбление чувств верующих, согласно действующему законодательству РФ.

А как же быть с современными националистами и монархистами-евразийцами, поддерживающими СССР?

Об этом явлении уже все написал русский философ Иван Ильин в своем труде: "СССР не Россия". Там гений русской мысли дал предельно ясное и красивое определение "советскому патриоту" и "советскому патриотизму". За последние 90 лет на территории России сменилось как минимум три политических системы - Царизм, советизм и демократия, причем демократию в свою очередь можно разделить на анархию Ельцина и авторитаризм Путина, и тогда получатся четыре политические системы.

Каждая политическая система выработала свой патриотизм, нередко враждебный по отношению к другой политической системе, например, советский патриотизм направлен не только против Европы и США, но и против Царизма.

Поэтому патриотизм сегодня, к сожалению, не может являться объединяющей все Российское общество силой. А вот национализм еще способен объединить, избавившись от примесей и лицемеров, поэтому необходимо сделать его более понятным и менее страшным обществу, точнее полностью опровергнуть заблуждение, что национализм и нацизм - одно и то же. Это совершенно разные течения.

Национализм подразумевает любовь к своей нации, народу, а эта любовь порождает желание действовать. В то время как нацизм кроме этого стремится уничтожить или поработить "низшие расы". Националистам-евразийцам стоит для себя решить, к кому они себя относят. К какой этнической группе они относят русский народ? Разве к азиатскому этносу, как утверждают идеологи евразийства (например, Лев Гумилев) или все же к европейскому (славянскому) этносу? - Ведь славянофил, априори, европеец - и проживаем мы, и корни у нас в Европе.

Согласно евразийской философии, которой придерживаются (придерживались) Дугин, Гумилев, Савицкий, Карсавин и прочие, Русь стала обретать черты самостоятельной цивилизации в монгольскую эпоху, т.е. в эпоху монголо-татарского ига, эпоху оккупации Руси и порабощения русского народа.

Монархистам-евразийцам стоит определиться, считают ли они Романовскую эпоху "романо-германским игом", как утверждали Савицкий и Карсавин? - И видят ли они в октябрьской революции "восточно-евразийскую силу" и пассионарный толчок, возврат к евразийским корням (и, вообще, считаете ли Вы, что они у нас были?). Стоит привести письмо г-н Савицкого к Струве:

"Милостивый государь, Петр Бернгардович!

В Ваших «Историко-политических заметках о современности» Вы посвятили несколько страниц разбору воззрений национал-большевизма. Принадлежа к числу немногих в среде русской эмиграции единомышленников Н. В. Устрялова, я позволю себе изложить некоторые соображения, которые, может быть, помогут выяснить, из каких корней выросла эта идеология.

Прежде всего, следует с полною силою подчеркнуть, что такими корнями не являются принципиальный коммунизм или интернационализм.

Интернационалист и коммунист по убеждениям был бы не национал-большевиком, а просто большевиком. Относительно себя лично я хочу отметить, что я всегда отвергал и отвергаю начисто и ныне не только коммунизм, но и всякий социализм, под каким видом и в каких бы оттенках он ни выступал. И все-таки я склонен связывать будущее России с будущим Советской власти, именующей себя властью коммунистической. И это не потому, что я признаю принципиально неправильными Ваши суждения, обличающие ненациональность и вредоносность для страны коммунистической власти. Скажу прямо, если бы предстояло выбирать между двумя формами власти, из которых обе обладали бы равною способностью администрирования и равною политическою силою, но из которых одна называлась бы коммунистической, а другая — нет, — для всякого национально мыслящего русского не было бы ни минуты сомнения: предпочтительна власть некоммунистическая. И такой выбор, казалось, существовал, пока режим адмирала Колчака и генерала Деникина не выявили своего бессилия. И я уверен, что, покуда это бессилие не выяснилось, большинство тех, кто мыслит ныне национал-большевистски, не было на стороне большевиков.

Но, увы, в настоящий момент такой выбор невозможен. И нужно, выступая против большевиков, отдавать себе отчет в последующем.

Представим, что большевиков можно свалить. Кто же их заменит? Вот тут-то и выступает, дополнительная к сформулированным Вами, посылка национал-большевизма, сводящаяся к существенно низкой оценке политической годности всех без исключения партий и групп, которые в качестве соперников большевикам выступают ныне претендентами на власть. Я не стану распространяться о монархическом движении. Напомню только, что последняя эпоха существования Императорской России, которая была эпохою, хотя и частичного, разложения Русской Исторической Власти, сделала монархическое движение в большинстве случаев принадлежностью столь недоброкачественных элементов русского общества, что, даже при наступившем возрождении и очищении этого движения, потребуется немало времени, чтобы поставить монархическую реставрацию на очередь дня.

Из остальных групп наиболее значительны эсеры и кадеты. Те и другие, в разной степени и в разные моменты, были влиятельны в период Временного Правительства. Кроме того, кадеты имели голос при Деникине. Мне кажется, нельзя найти достаточно ярких слов для того, чтобы охарактеризовать степень бессилия и неспособности к действию, которую, в общем и целом, проявили во время своего «величия» и те, и другие. Я отнюдь не хочу отрицать, что и среди кадетов, и среди эсеров есть честные люди, которые, в известных обстоятельствах, могут быть полезны. Но ни в них, ни в других, в каждых по-своему и по особым причинам нет того напряжения властвующей воли, того потенциального дерзания, которое необходимо, чтобы управиться с Россией. Дело здесь не только, и даже главным образом не в ошибках прошлого, но в некоторой органической неспособности понять природу власти, которая постигается интуитивно и доказуется эмпирически на уроках прошлого.

В отношении к подразделению социалистов на большевиков и небольшевиков можно утверждать даже, что подразделение это определяется не столько различием убеждений, сколько разницей темпераментов: темперамента властвования, с одной стороны, темперамента оппозиции и бунта, равно безответственных, — с другой.

Политическая годность большевиков резко контрастирует с неспособностью их соперников. И эта политическая годность, что бы ни говорили противники большевиков, сказывается на политическом положении страны. Неоднократно упоминаемая в Вашей аргументации неудача большевиков в борьбе с Польшей является не более, чем отдельным эпизодом, который, во-первых, может смениться эпизодами совершенно другого характера, а, во-вторых, и это главное, не устраняет того факта, что большевики к настоящему моменту, к середине 1921 г., действительно «собрали» Россию. «Невоссоединенными» остались не более 1/10 территории и 1/5 населения бывшей Империи. Говорить в этих обстоятельствах о «расчленении» России является прямым недоразумением. Если бы нынешнее положение оказалось устойчивым, подлежали бы устранению только немногие детали (вроде существования «прибалтийских пуговиц»). Но в том-то и дело, что в перспективе свержения большевиков существование Единой России отнюдь не представляется обеспеченным. Если признать правильным вышеуказанную посылку о политической негодности претендентов, оспаривающих у большевиков власть, то нужно предвидеть, что вслед за падением большевиков волна народной анархии захлестнет Россию. В обстановке этой анархии выползут, как гады, самостийники — грузинские и кубанские, украинские, белорусские, азербайджанские. Создастся обстановка для интервенции, и чужеземцы, по своему произволу, определят форму этой интервенции. Россия падет и распадется не так, как «пала» и «распалась» к нынешнему моменту (т.е. фиктивно) — но по-настоящему. И может же существовать такой вариант патриотического чувства, согласно которому подобная цена является слишком дорогою даже тогда, когда ею покупается уничтожение коммунистической власти!

Те, кто желает падения большевиков во что бы то ни стало, могут, конечно, надеяться и верить, что кто-то придет, кто-то все устроит. Но такая вера не является обязательной для всякого национально мыслящего. Она станет таковою, если этот «кто-то» придет, но не раньше.

Если бы на горизонте русской действительности появилась новая и действенная сила, концепция наша пала бы сама собою. Но поскольку этого нет, поскольку перед нами все та же давно знакомая обстановка, постольку чувство, которое Вы именуете «патриотической страстью», — именно оно и ничто другое — приводит к национал-большевизму.

И вот, скажете Вы, в погоне за политическим миражем, страну обрекают на вымирание, ведь к вымиранию приводит экономический режим большевизма. Это правда, когда речь идет о специфически-коммунистическом хозяйственном режиме. Коммунизм отрицает самые основы человеческой хозяйственной деятельности, без которых наступает экономическое небытие. Но коммунизм отрицал также начала милитаризма. Это не помешало Советской власти, после некоторого периода шатаний и колебаний, создать годную Армию. Можно ли утверждать, что после более долгого и тягостного для страны периода экспериментов. Советская власть не сумеет осуществить «обуржуазивания» хозяйствования?

Всегда и везде нужно стремиться к лучшему. И этим лучшим в нынешних, безмерно трудных, обстоятельствах нам представляется сохранение годного политического аппарата большевиков, при изменении экономической их политики.

Изменение экономической политики большевизма — это условие жизни России; сохранение политического его аппарата — это условие силы страны.

Повторяя основное свое положение, скажу: в резком несоответствии с бессмысленностью экономической системы, большевики сумели в области политической создать выделение годных из всех слоев русского общества. И в этом выделении есть нечто ценное и неподлежащее устранению. С точки зрения национал-большевизма, — только на путях стихийного и свободного от внешних воздействий роста этой новой, народившейся при коммунистической власти, России, коммунизм станет таким же изжитым явлением, как стали им «кадетство», «эсерство» и пр."


Разве относите Вы себя к национал-большевикам? - Разве к этому должен стремиться русский народ?

С уважением, Черниченко Николай

vk.com/national_monarhy


Вернуться к началу
   
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ 1 сообщение ] 

Часовой пояс: UTC + 4 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  

cron
Powered by Forumenko © 2006–2014
Русская поддержка phpBB

Подробности касательно нашей деятельности на данном этапе Вы можете узнать по телефону: 89167855245 или по e-mail: stmvl@yandex.ru, center.rona@gmail.com; по вышеуказанным контактным данным также рассматриваются заявления о вступлении в ряды РОНА.

Администрация форума не имеет отношения к рекламным объявлениям, размещаемым хостингом